устроили грандиозную пьянку, и на душе у них полегчало.
Микки в этом мероприятии не участвовал. С сожалением вернувшись в цирк, он дважды в день капитализировал там свой специфический талант, ныряя с тридцатифутовой вышки в бак с водой…
Робот-зазнайка
С Гэллегером, который занимался наукой не систематически, а по наитию, сплошь и рядом творились чудеса. Сам он называл себя нечаянным гением. Ему, например, ничего не стоило из обрывка провода, двух-трех батареек и крючка для юбки смастерить новую модель холодильника.
Сейчас Гэллегер мучился с похмелья. Он лежал на тахте в своей лаборатории – долговязый, взъерошенный, гибкий, с непокорной темной прядкой на лбу – и манипулировал алкогольным органом. Из крана к нему в рот медленно тек сухой мартини.
Гэллегер хотел что-то припомнить, но не слишком старался. Что-то относительно робота, разумеется. Ну да ладно.
– Эй, Джо, – позвал Гэллегер.
Робот гордо стоял перед зеркалом и разглядывал свои внутренности. Его корпус был сделан из прозрачного материала, внутри быстро-быстро крутились какие-то колесики.
– Если уж ты ко мне так обращаешься, то разговаривай шепотом, – потребовал Джо. – И убери отсюда кошку.
– У тебя не такой уж тонкий слух.
– Именно такой. Я отлично слышу, как она разгуливает.
– Как же звучат ее шаги? – заинтересовался Гэллегер.
– Как барабанный бой, – важно ответил робот. – А твоя речь – как гром.
Голос его неблагозвучно скрипел, и Гэллегер собрался было напомнить роботу пословицу о тех, кто видит в чужом глазу соринку, а в своем… Не без усилия он перевел взгляд на светящийся экран входной двери – там маячила какая-то тень.
«Знакомая тень», – подумал Гэллегер.
– Это я, Брок, – произнес голос в динамике. – Харрисон Брок. Впустите меня!
– Дверь открыта. – Гэллегер не шевельнулся. Он внимательно оглядел вошедшего – хорошо одетого человека средних лет, – но так и не вспомнил его.
Броку шел пятый десяток; на холеном, чисто выбритом лице застыла недовольная мина. Может быть, Гэллегер и знал этого человека. Он не был уверен. Впрочем, не важно.
Брок окинул взглядом большую неприбранную лабораторию, вытаращил глаза на робота, поискал себе стул, но так и не нашел. Он упер руки в боки и, покачиваясь на носках, смерил распростертого изобретателя сердитым взглядом.
– Ну? – сказал он.
– Никогда не начинайте так разговор, – пробормотал Гэллегер и принял очередную порцию мартини. – Мне и без вас тошно. Садитесь и будьте как дома. На генератор у вас за спиной. Кажется, он не очень пыльный.
– Получилось у вас или нет? – запальчиво спросил Брок. – Вот все, что меня интересует. Прошла неделя. У меня в кармане чек на десять тысяч. Нужен он вам?
– Конечно, – ответил Гэллегер и, не глядя, протянул руку. – Давайте.
– Caveant emptor[12]. Что я покупаю?
– Разве вы не знаете? – искренне удивился изобретатель.
Брок недовольно заерзал на месте.
– О боже, – простонал он. – Мне сказали, будто вы один можете помочь. И предупредили, что с вами говорить – все равно что зуб рвать.
Гэллегер задумался.
– Погодите-ка. Припоминаю. Мы с вами беседовали на той неделе, не так ли?
– Беседовали… – Круглое лицо Брока порозовело. – Да! Вы валялись на этом самом месте, сосали спиртное и бормотали себе под нос стихи. Потом исполнили «Фрэнки и Джонни». И наконец соблаговолили принять мой заказ.
– Дело в том, – пояснил Гэллегер, – что я был пьян. Я часто бываю пьян, особенно в свободное время. Тем самым я растормаживаю подсознание, и мне тогда лучше работается. Свои самые удачные изобретения, – продолжал он радостно, – я сделал именно под мухой. В такие минуты все проясняется. Все ясно, как тень. Как тень, так ведь говорят? А вообще… – Он потерял нить рассуждений и озадаченно посмотрел на гостя. – А вообще, о чем это мы толкуем?
– Да замолчишь ты наконец? – осведомился робот, не покидая своего поста перед зеркалом.
Брок так и подпрыгнул. Гэллегер небрежно махнул рукой:
– Не обращайте внимания на Джо. Вчера я его закончил, а сегодня уже раскаиваюсь.
– Это робот?
– Робот. Но знаете, он никуда не годится. Я сделал его спьяну, понятия не имею отчего и зачем. Стоит тут перед зеркалом и любуется сам собой. И поет. Завывает, как пес над покойником. Сейчас услышите.
С видимым усилием Брок вернулся к первоначальной теме:
– Послушайте, Гэллегер. У меня неприятности. Вы обещали помочь. Если не поможете, я конченый человек.
– Я сам кончаюсь вот уже много лет, – заметил ученый. – Меня это ничуть не беспокоит. Продолжаю зарабатывать себе на жизнь, а в свободное время придумываю разные штуки. Знаете, если бы я учился, из меня вышел бы второй Эйнштейн. Все говорят. Но получилось так, что подсознательно я где-то нахватался первоклассного образования. Потому-то, наверное, и не стал утруждать себя учебой. Стоит мне выпить или отвлечься, как я разрешаю самые немыслимые проблемы.
– Вы и сейчас пьяны, – тоном прокурора заметил Брок.
– Приближаюсь к самой приятной стадии. Как бы вам понравилось, если бы вы, проснувшись, обнаружили, что по неизвестной причине создали робота и при этом понятия не имеете о его назначении?
– Ну, знаете ли…
– Нет уж, я с вами не согласен, – проворчал Гэллегер. – Вы, очевидно, чересчур серьезно воспринимаете жизнь. «Вино – глумливо, сикера – буйна»[13]. Простите меня. Я буйствую. – Он снова отхлебнул мартини.
Брок стал расхаживать взад и вперед по захламленной лаборатории, то и дело натыкаясь на таинственные запыленные предметы.
– Если вы ученый, то науке не поздоровится.
– Я Гарри Эдлер от науки, – возразил Гэллегер. – Был такой музыкант несколько веков назад. Я вроде него. Тоже никогда в жизни ничему не учился. Что я могу поделать, если мое подсознание любит меня разыгрывать?
– Вы знаете, кто я такой? – спросил Брок.
– Откровенно говоря, нет. А это обязательно?
В голосе посетителя зазвучали горестные нотки:
– Могли бы хоть из вежливости припомнить, ведь всего неделя прошла. Харрисон Брок. Это я. Владелец фирмы «Вокс-вью пикчерс».
– Нет, – внезапно изрек робот, – бесполезно. Ничего не поможет, Брок.
– Какого…
Гэллегер устало вздохнул:
– Все забываю, что проклятая тварь одушевлена. Мистер Брок, познакомьтесь с Джо. Джо, это мистер Брок… из фирмы «Вокс-вью».
– Э-э-э… – невнятно проговорил телемагнат, – здравствуйте.
– Суета сует и всяческая суета, – вполголоса вставил Гэллегер. – Таков уж Джо. Павлин. С ним тоже бесполезно спорить.
Робот не обратил внимания на реплику своего создателя.
– Право же, все это ни к чему, мистер Брок, – продолжал он скрипучим голосом. – Деньги меня не трогают. Я понимаю, многих осчастливило бы мое появление в ваших фильмах, но слава для меня ничто. Нуль. Мне достаточно сознавать, что я прекрасен.
Брок прикусил губу.
– Ну вот
